Проект "Мам, сияй!" создан для вдохновения женщин, познавших однажды чудо рождения детей. Как меняется жизнь женщины в декрете? Готова ли она познакомиться с новой, настоящей и очень живой собой? Как продолжить проявляться в Мире, не замыкаясь в себе? В рамках этого проекта я буду встречаться и разговаривать с женщинами, которые продолжают сиять своим особенным, неповторимым светом, для которых путь материнства стал точкой роста.

Катя Чистова  - художник, преподаватель, режиссер, искусствовед, творец, друг детей, супруга и мама. Хозяйка и основатель творческой студии «Дом ласточки» для детей, которые приходят туда рисовать и впитывать разрешение на творчество. Катя называет своих учеников домочадцами и придумывает им совсем неклассические занятия по рисования, как видится мне. Ко всему к этому у Кати двое своих родных детей. Сейчас, как говорит сама Катя, она взяла академический отпуск, чтобы набыться мамой и подумать, куда двигаться дальше. Читайте и впитывайте чистое и искреннее сияние Кати, её честность с собой и миром.

- Мы обязательно поговорим о студии, но знаешь с чего я хочу начать… Расскажи мне про маленькую Катю. Что она любила, чему радовалась? Кем хотела стать, когда вырастет?

- Маленькая Катя – это в принципе и есть я, не намного я выросла. (смеётся) Честное слово, в детстве я сижу на бугре, собираю цветы и представляю, что я буду художником.

- Ты не предала себя маленькую.

- Нет, я не предала себя маленькую. Когда происходит такой естественный ход времени, и тело говорит – а теперь ты женщина, а теперь ты мама… И вот тогда как раз моя маленькая Катя начинает капризничать: «Эй! Когда картины-то пойдём рисовать?»

- Маленькая Катя напоминает о себе. Что тебя радовало в детстве?

- Меня радовала семья. С мамой мы танцевали под песни Жанны Агузаровой, красили ногти, наряжались. Всегда чувствовала защиту брата, романтику папы. Семья меня очень вдохновляет и радует. Ещё в детстве меня радовало одиночество. У нас достаточно большая семья, помимо мамы, папы и брата, ещё много родственников. Лето в деревне у бабушки – это неубранный стол. Поэтому меня немножко травмирует идеальный порядок и убранный стол, мне кажется всегда, что чего-то не хватает (смеётся). Где жизнь? Неубранный стол – это тоже часть моего детства и радости. У бабушки пятеро детей, и в доме всегда всех было много, и помимо родственников в дом приглашали своих друзей. В доме всегда было шумно, поэтому и хотелось одиночества. Поэтому я часто уходила гулять, к животным уходила – бабушка держала скотину. Мне очень нравилось быть в Природе, смотреть, просто созидать.

 - Это бабушка создала такое гнездо, в которое все слетались?

 - Да, дом Ласточки! «Дом Ласточки» называется в честь бабушки.

 - У меня был этот вопрос про название студии!

 - У меня есть серия акварельных картин, где я рисовала дом моей бабушки. И этикетки к этим картинам я подписывала «Дом Ласточки».  При жизни я бабушку так и называла  - Ласточка. В телефоне она записана – Ласточка. Когда я брала трубку, то отвечала ей: «Ласточка!». Или когда мы подходили к её дому, то кричали ей: «Ласточка!». Когда появилась студия, то я повесила табличку «Дом Ласточки». И однажды Костя Панин сделал самую крутую фотографию, на которой бабушка, которая тогда заехала в студию, стоит рядом с этой табличкой, спасибо ему! Бабушка – мой большой маяк…и просто грустно, что её больше нет рядом.

 - Представляешь, она у тебя за плечами, и сколько силы тебе это даёт. Что для тебя символ неубранного стола? Про что это?

 - Крошечки хлебные, полотенце льняное, кофе, который меня научила пить бабушка, книжка открытая. Неубранный стол – это как неубранная постель. Это про любовь.

 - Твой фундамент пути художника: где ты училась и как ты к этому пришла?

 - Изначально я пошла в музыкальную школу. Очень чётко помню, как пришла в первый день из музыкальной школы и села дома рисовать. Я тогда приняла для себя решение: «С этого дня я каждый день рисую». Так как я – будущий художник, то музыка меня будет вдохновлять, а картины я должна рисовать сейчас. Причём несколько моих первых картин тогда были куплены папиным другом, и они у него до сих пор висят на кухне. Вообще очень здорово, что и родители поощряли мои прихоти, и друзья родителей. Очень важно, что взрослые не смеялись надо мной, а сразу же видели в нас, детях, партнёров.

В художественную школу я пришла позже, это был уже класс третий. У меня тогда случилась «депрессия», я увидела, как там дети рисуют. Я начала заниматься три раза в неделю в художественной школе, два раза в неделю дополнительно с художником. И для меня это было время балдёжа. С художником я занималась всё время, до третьего курса художественного училища включительно.

После художественной школы я поступила в художественное училище, но с первого раза у меня не получилось. Я пробовала изначально на «Дизайн», и тогда Василий Иванович Колдин, посмотрев мои работы, порекомендовал поступать на следующий год на «Живопись». Василий Иванович – это мой большой кит, мой Мастер. Он взял нас с третьего курса и вёл три года. С 19 лет и по сей день он остаётся моим большим другом.

Василий Иванович открывал дверь на занятии и говорил тему: «Я на Луне – рисуйте!» или, например, тема «Когда мой ушёл за хлебом». Через неделю он приходит и спрашивает: «Где холсты? Вы что ещё не написали?». Как холсты? А разработать? Если опаздываешь на занятие на 2 минуты, то дверь уже закрыта – приходи в следующий раз. То есть Василий Иванович так быстро из нас сделал художников. С одной стороны, корона у нас стала чертить потолок, потому что мы стали слишком художниками. Но с другой стороны, это такой кайф – почувствовать себя всемогущим художником. Он учил нас сразу думать сериями картин, создавать выставки. И ещё главный его вопрос был: «Какая твоя тема? Что тебя волнует? Тебя серьезно волнуют бабушки, которые вешают бельё?! Где секс, искра, жизнь?». И мы, конечно, сразу все спросили себя. Одна моя подруга стала заниматься куклами, другая стала писать иконы и уехала в Сергиев Посад, а я стала снимать кино. И у нас у всех сразу всё закрутилось, расширилось, он убрал нам все препятствия к творчеству. То состояние, которое он в нас открыл…это и про готовность идти своим путём, и про «осторожнее с мечтами». Когда ты выходишь из художественного училища и приезжаешь с короной на голове в один из известных ВУЗов страны, а тебе говорят: «А что в Рязани есть училище?», то неизбежно обращаешься внутрь себя. А ещё я собиралась учиться в Германии, приехала к ним с холстами, а они даже смотреть отказались, потому что не работают с холстами, только на бумаге всё. И я очень благодарна этим немцам, потому что я тогда поняла: я пишу на холстах, и мне нравится! Ты открываешь то, что ты хочешь, и хочешь ли ты это. А если ты хочешь этим заниматься, то ты не можешь этим не заниматься.

После окончания училища мне хотелось спасать Мир, и я пошла работать с детьми-инвалидами, заниматься арт-терапией. Но психологически я не справилась, перестала есть. Я поняла, что ни одна женщина не застрахована от рождения такого человека в семье. Это можно просто принять и жить, работать с этим. Для меня, как для девушки 21 года, это всё было сложновато. Я написала заявление об уходе, вышла из этого центра с мыслями, что делать дальше, и раздался звонок от Василия Ивановича: «Кать, в четверг выходи на работу!». И так я вышла в Художественное училище преподавать. Пять лет я работала в Училище, преподавала Живопись, Рисунок и вела занятия в Детской студии «Пчёлка».

- Почему ты выбрала вести занятия именно для детей, а не для взрослых? Как ты честно себе призналась в этом?

- С чем же это сравнить… Есть педагоги начальных классов, а есть преподаватели для студентов. Вот я – педагог начальных классов. Здесь, с детьми, мне хорошо, а там мне некомфортно. Со взрослыми мне как-будто нужно надевать на себя какую-то маску. Я не могу к ним прийти просто в джинсах и кроссовках, мне нужно соответствовать, мне нужна дистанция. А мне хочется быть собой, не предавать себя, ту маленькую Катю.

- У меня сейчас возник образ того «неубранного стола», что это как-будто тоже про детей… Давай уже поговорим про «Дом Ласточки»! Когда студия родилась?

- Студия не появилась по щелчку. Это началось до рождения детей. Сама идея появилась в 2013 году. Вначале это была мастерская, а когда нас взял к себе Технологический колледж, то уже сформировалась художественная студия, где я руководила и творила с детьми искусство, и не только я. Мария Глебовна Синегубкина и много других интересных творческих личностей. Сейчас официально студия не работает, я взяла себе академический отпуск, есть ощущение «подвешенного» состояния. Если говорить про сияние Мамы, то важно любить своё дело. Когда ты любишь своё дело, то и твой ребёнок видит, как  ты сияешь в этом деле. Но сейчас как-будто есть такое веяние бизнес-женщин с немного навязанным мнением, что вот будет у тебя свой бизнес, тогда ты будешь сиять. Но это не так. Своё дело требует полной отдачи сил, и ты просто можешь выгореть… И где найти эту золотую середину, где эта точка доверия? И если быть честной, то со мной так и произошло, я надорвалась. И когда мы вывозили вещи из колледжа, то я выдыхала с облегчением, потому что мне больше не нужно было думать: постираны ли полотенца, есть ли мыло, хватит ли краски… Я нашла счастье в том, что просто сидела и делала уроки вместе с сыном. Но с другой стороны мысли о своём пространстве не покидают меня, и иногда переживаю, что могла поспешить с решением.

- Получается, что на тот момент был исчерпан внутренний ресурс..?

- Абсолютно. И даже сейчас я ещё не восстановилась до конца.

- Но, я вижу твоё сияние с детьми до сих пор: где-то ты на выставке, где-то мастер-класс проводишь..! Ты всё равно поддерживаешь связь со своими домочадцами, продолжая прививать разрешение на творчество?

- Невозможно по-другому. Я вижу открытие выставки новой, я же не жадная, чтобы только со своими детьми идти, поэтому зову домочадцев с собой. У нас сейчас такой Клуб Друзей «Дома Ласточки». Я нахожу для себя в этом отдых, это не про работу, это мой кислород сейчас. Для меня это выход из дома.

 - Давай уточним, что «Мам, сияй!» - это не про бизнес успешную маму, это про маму, которая не закрывается. Важно увидеть не идеальную маму, образ которой активно навязывается, а маму живую и разную. Сияние мамы – это прежде всего про её внутреннее состояние.

 - Да, очень навязывается! Мне, кажется, мамы надрываются в этом образе. И хорошо, что мы об этом говорим.

- Не смотря на то, что сейчас ты разрешила себе академический отпуск в «Доме Ласточки», и тем самым ты вновь не предала себя, давая себе выдохнуть и восстановить ресурс. Это важный опыт и для других женщин. Я вижу, что периодически ты ставишь спектакли. Как это направление возникло в твоей жизни?

- У меня есть высшее режиссёрское образование в Театральной Академии Санкт-Петербурга. Я работала в Художественном училище и параллельно училась на Режиссёра кино и телевидения. На третьем курсе училища я стала снимать кино. И у меня появился ещё один «кит» - Александр Олегович Никитин, который сказал: «А давай покажем на «Окраине» твои фильмы!». Он очень многое сделал для меня и моего проявления как творца. У нас в студии есть занятия театром, и они основаны не потому что мне захотелось, а потому что у меня есть образование, и я могу поделиться с учениками своим опытом.

 - Наша старшая дочь занималась несколько лет назад в твоей студии, и я помню, что твои занятия они во многом про атмосферу, которую ты умеешь создавать. Что для тебя важно в занятиях с детьми? Что для тебя важно передать детям на своих занятиях?

- Если честно, я не вижу себя каким-то уникальным педагогом. Мои занятия кажутся мне обычными. Мы играем, мы многое делаем через игру и через мой любимый театр, который во мне всё время прорастает. Мне нужно всё время, чтобы было действие. Поэтому Театральная академия очень многое мне дала. Мне просто скучно рассказать, что этот чайник нужно нарисовать так и так, что у него есть ось, есть эллипс, и сейчас начнём работать тоном.

-  А как ты расскажешь им?

- Я расскажу вначале…например, про Маленький Буксир Бродского ( «Баллада о маленьком буксире», Иосиф Бродский), потом мы возьмём полиэтилен, посмотрим, как он дышит. Попьём чай. А потом из того самого чайника посыпятся блёстки, и когда на наших руках окажется это волшебное зелье, то мы сможем начать рисовать!

- Всё, я хочу к тебе на занятие! Мне это очень отзывается. Это же про умение создавать волшебство.

 - Да, умение создать мир! В принципе задача педагога-художника – научить маленького художника видеть не только твоими глазами и твоим умением. Здесь есть момент передачи из поколения в поколение: я передаю опыт своих мастеров ребёнку, а он потом будет передавать дальше. Не все конечно из моих учеников станут преподавателями и художниками, но эти зёрнышки однажды прорастут. Моя задача помочь ребёнку показывать и проявлять то, что он ещё и сам видит, его собственный мир.

- Мы много поговорили про занятия и твою роль преподавателя, но ещё одно из твоих проявлений, твоего сияния – это мастерство художника…

- Преподавание – это как чёрный цвет! Я всегда детям говорю: «Осторожнее с чёрным цветом, он может захватить всю картину». Так и преподавание, оно захватывает всё, и ты перестаешь писать картины, и как художник не выражаешься. Когда мы работали большой командой с педагогами, мы себе всегда оставляли место для выставки, чтобы наши ученики видели нас художниками.

- Как много сейчас в твоей жизни места для художника?

 - Я бы не сказала, что этого много. Но я к этому стремлюсь. Мне хочется сейчас вылезти из декретного отпуска и пойти не преподавать в первую очередь, а пойти писать картины. И судя по этому году, и по работе моего куратора со мной, это постепенно продвигается в нужном направлении. Хотелось бы мне поактивнее, но пока работаем с тем временем и ресурсом, что есть.

- В какой технике, в каком материале ты себя нашла, как художника?

 - Мой материал  - это акварель. Это прямо моё. Мне также нравится экспериментальная живопись, абстрактная. Мне нравится работать с видео-артом. Я в этом плане многогранна и всеядна. И современный художник – это точно не художник одного материала. И вообще в принципе современный человек. Желательно, соединение чего-то несоединимого. Как-то так диктует время, что не можешь пройти мимо этого. И дело не в тенденциях…

 - Я помню работы старшей дочки в Ласточке, она приносила объемные картины, на которых приклеен был скотч, вата, фольга. Это же не жёсткое следование каким-то рамкам, и это здорово!

 - Но смотря, какая цель у нас стоит. Дом Ласточки – это не про результат, а про процесс. А когда ко мне, например, приходили родители и говорили, что мы будем поступать в художественную школу, то задача уже другая. Там есть вступительн